Herr Oberst (herr_0berst) wrote,
Herr Oberst
herr_0berst

о правдоподобных утверждениях

Я тут вчера немного поязвил на тему доброхотовской истории политического соблазнения:
Я по глупости своей так и не сделал с ней фоток (hO: квартиру ненароком обыскал, а фоток, по странному стечению обстоятельств, не сделал... нет, нет, не так надо -- фотки были, были, просто флешка с ними случайно хряпнулась!)
Оказывается, попал, что называется, пальцем в небо -- эта версия таки озвучивается аффтаром в комментах [ по наводке kenigtiger ]:
кстати, насколько я помню, я как раз в этот момент её, уходя, сфоткал. на телефон, кажется. но я не могу это проверить, на этом фотике с того времени фотки все потерлись, когда телефон промок. может я, конечно их ещё где-то сохранял, но я уже совсем не помню, у меня дырявая башка.


Ну и чтобы два раза не вставать, стилизованные изложения яшинского повествования:
© kleo [ via ]

"Мне позвонили бляди и попросили срочно приехать. Одна назвалась Катей, а другая - Настей. Я сразу догадался, что обе бляди находятся на содержании Режыма, и это вдохновляло меня на подвиги. Приехав к ним, я увидал портрет Путина у них прямо над кроватью. Бесстыжие бляди ничуть не скрывали своей преданности Кровавому Режыму! Они сказали, что хотят меня. Своим острым глазом я увидел под кроватью мятые американские ассигнаты, использованные презервативы и другие следы пребывания выездной команды политтехнологов из ФЭПа. Я знал, что нахожусь в группе риска. Подозревая провокацыю, я расстегнул ширинку и смело пошел навстречу опасности. Тем временем бляди достали из шкафа целый набор "игрушек": резиновые фаллоимитаторы, плетки, наручники, шар-кляп и прочий инвентарь кремлевских охранителей. Я сгреб эту хуйню, открыл окно и выкинул "игрушки" нахуй. Я не нуждался в них. После этого я повалил Катю и вставил ей по полной. Когда она кончила, я повторил то же самое с Настей. Обе бляди стонали и требовали продолжения банкета. Каждая из них рвалась сосать мой хуй. "Какой он у тебя огромный! - восхищались они. - Мы встречали различные кремлевские хуи, но ни один из них с твоим не сравнится!". Я был горд: эти порочные женщины считали честью для себя сосать мой хуй, хотя я был в глубокой оппозиции - что же будет, КМПВ!? Я ебал их вновь и вновь, представляя себе, что трахаю "ЕдРо". Когда я кончил, они вылизали всё. "Вступайте в нашу партию, - сказал я им, - мы сделаем из вас порядочных женщин". Они спросили, есть ли в ЯБЛоке еще такие же, как я. И я ответил, что нас - тысячи! На радостях они пообещали снять портрет тирана и повесить над кроватью Митрохина с Новодворской. "Ну что, цепные сучки Кровавого Режыма, признавайтесь: нас снимала скрытая камера?", - спросил я, уходя. Они заверещали, что нет, мол, не снимала. "А жаль! - усмехнулся я. - Неплохо было бы показать это видео прыщавым молодогвардейцам: пусть учатся, если хотят нас, яблочников, победить!".

© kenigtiger [ via ]

"Мне позвонили девушки и попросили срочно приехать. Одна назвалась Катей, а другая - Настей. Я сразу догадался, что обе несчастные находятся под прессом Режыма, и бессовестные эфэсбэшники занимаются их сексуальной эксплуатацией, подкладывая их под тех, на кого требуется компромат. Печальная судьба этих двух юных созданий, в которой как в капле отразилось всё безбрежное море страданий нашего народа, стонущего под гнётом тирана, вдохновляла меня на еще более непримиримую борьбу с режимом. Приехав к ним, я увидал портрет Путина у них прямо над кроватью. Он был прикручен к стене саморезами так, чтобы его нельзя было снять слабыми женскими руками. Надменно-издевательская полуулыбка тирана должна была преследовать девушек всегда - во время еды, отдыха, сна, во время секса и даже во сне. Девушки ничуть не скрывали своей лояльности Путину, однако по ходу нашего скромного застолья, во время которого они изрядно приналегли на принесенную мной текилу, выяснялась горькая правда жизни. Чем больше я интересовался их жизнью, сочувствовал им, тем сильнее они проникались ко мне доверием и тем больше щемящей правды было в их рассказах. Я узнал, как ФСБ подцепило их на крючок, как они стали сексуальными рабынями гнусных чекистов, пешками в грязных политических играх. Они рассказали, как чекисты обучали их самым грязным половым извращениям, а потом подкладывали под депутатов "Единой России" и младополитиков-лоялистов, на которых надо было иметь компромат. Девочки рассказали мне про свои семьи, которые бедствуют в провинции. У Кати больная мама и отец-алкоголик, у Насти - мама-бюджетница и маленький братик, отец которого, уволенный из армии по сокращению прапорщик, вынужден был завербоваться контрактником в Чечню и погиб в одной из бессмысленных мясорубок, которые прославляет верноподданический синематограф. Девочки поочереди буквально плакали у меня на груди, когда мы сидели на их маленькой, бедной, но очень чистой кухоньке. Я утешал их, как мог. Эти беззащитные, запуганные создания прижались ко мне, и я не мог остановить их рыдания - им надо было выплакаться. Их жизнь была одной черной безысходностью, бесконечной бездной человеческого падения, и сквозь рыдания я не раз и не два слышалось эхо страшных, навязчивых мыслей о суициде. Их никто никогда не любил, они жили в аду. Я не мог ничего сделать для них - только прижать их к себе еще крепче и покрыть нежными поцелуями заплаканные лица. Они сказали, что хотят меня. Кто осудит меня за то, что я не стал противиться этому порыву? Кто, скажите мне, кто посмеет осудить меня за то, что я дал немного тепла этим двум юным созданиям, раздавленным безжалостной машиной Кровавого режима? Когда мы прошли из кухни в комнату, я, с одной стороны, увидел быт чекистского притона во всей его неприглядности - под дешевым раскладным икеевским диваном использованные презервативы, безвкусное "откровенное" белье на вешалке с обратной стороны двери, пачка глянцевых журналов на столике, стопка порно DVD возле телевизора и другие следы того, какими грязными методами Кремль пытается удержать в руках управление лояльной, системной "элитой". Я знал, что нахожусь в группе риска. Подозревая провокацыю, я, тем не менее, не мог поступить иначе - я чувствовал, что обе девушки, судьбы которых соединило общее несчастье, находятся на грани нервного срыва и попытки самоубийства. Когда расстегнул ширинку, они тут же, как будто рефлекторно опустились на колени, чтобы ублажить меня так, как их учили "кураторы". Я был подавлен этим. Гнусные чекисты преуспели в своем желании превратить эти юные создания, жаждавшие любви, тепла, света, жизни, в бездушные секс-машины, удовлетворяющие похоть обрюзгших едросовских ловеласов из госдумы. Я едва не разрыдался, опустился на колени вместе с ними и принялся убеждать их в том, что не весь мир состоит из той грязи, в которую их окунули мерзкие путинские клевреты... Я поцеловал сначала одну девушку, потом другую. Это так расстрогало их, что Катя снова разрыдалась, а Настя подошла к шкафу и в ярости вывалила на пол целый набор "игрушек", которыми приходилось развлекать "клиентов": резиновые фаллоимитаторы, плетки, наручники, шар-кляп и прочий инвентарь кремлевских охранителей. Она не говорила, почти кричала, когда рассказывала о том, что им приходилось делать, чтобы ржавые шестеренки адского механизма вертикали чекистской власти не раздавили их окончательно, чтобы иметь возможность жить в Москве и хоть как-то помогать своим семьям. У меня волосы встали дыбом от ее рассказов. Я понял, что не смогу спать спокойно, пока существует режим, вытворяющий такое. Мне стоило большого труда успокоить Настю и привести в чувство рыдающую Катю. Я не знал, что мне делать. Мой взгляд бесцельно бродил по квартире, натыкаясь на робкие следы человеческой души в этом отвратительном притоне. Вот за диваном в углу гитара. Недорогая, когда я в свое время увлекся, купил себе точно такую же. Вот книжная полка. Мураками, Коэльо... Фотография настиного братика. Как дико это смотрится рядом со всеми этими резиновыми фаллосами и вибраторами! Тем временем Настя, видя, что Кате совсем плохо, вновь потянулась к шкафу и достала оттуда маленькую коробочку. Это оказался кокаин, который девушкам выдавали чекисты строго нормировано, для клиентов. Горсть белого порошка, которую копили буквально по крупицам, утаивая от чекистов - вот единственная отрада их жизни... Я объяснил Насте, что это не понадобится, что это как водка - к позитиву добавляет позитив, но негатив превращает в злой, саморазрушающий кураж.
Я не буду рассказывать, что было дальше. Я спрошу вас, дорогие читатели, кто из вас осудит меня за то, что в тот вечер я отдал этим двум женщинам всю ласку и нежность, которую может отдать мужчина женщине? Кто осудит меня за то, что я, пусть и ненадолго, открыл им мир любви и счастья, наслаждения близостью, которое было отнято у них постоянной жестокой сексуальной эксплуатацией. Когда мы уже засыпали утомленные порывами страсти, я подумал, насколько это все похоже на "1984" Оруэлла. Они не могут вести другой образ жизни, не могут вступить в "Яблоко", они не могут даже просто открыто выражать свое мнение о диктаторе, они обречены каждое утро,пробуждаясь, видеть его плохо скрытый кровожадный оскал. Всё, что они могут, весь их протест - это наша любовь под объективами скрытых камер, которые они сами же должны каждый раз включать. Они, как и вся страна, могут только ожидать нашей победы, победы горстки отважных борцов над Голиафом преступного режима, молиться за неё.
Да, мы встречались потом еще не раз. Я поддерживал их как мог. Но в определенный момент чекисты, видимо, поняли, что происходит, и их телефоны перестали отвечать. Я до сих пор не нахожу себе места, когда среди повседневной борьбы, вспоминаю об их трагической участи. Это участь миллионов, это участь всей России.
Tags: humor, panoptikos, politics, russia
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment